Бунт Бит был, безусловно, бунтом, направленным против ценностей американской коммерческой культуры, утверждавшим приоритет духовного над материальным, интуитивного над рациональным. Именно так были прочитаны Керуаком «Братья Карамазовы»: «Царство Мое не от мира сего… <…> Есть множество способов сказать это. “Братья Карамазовы”… говорят об этом». Главное, что увидел Керуак у Достоевского, — это проповедь любви. Об этом он неоднократно рассуждает в дневниках: «Я думаю, что величие Достоевского — в признании существования человеческой любви. Шекспир не проникся глубоко этим пониманием, остановленный гордостью, как и все мы, Достоевский в действительности — посланник Христа и, для меня, — современного Евангелия. Его религиозный пыл проникает за факты и детали повседневности, поэтому он не фокусирует внимания на цветах и птицах, как Святой Франциск, или на финансах, как Бальзак, но на все… на самые будничные вещи. <…> Виденье Достоевского — это виденье Христа, только в современных понятиях. Тот факт, что он запрещен в Советской России, говорит о слабости государства. Виденье Достоевского — это виденье, о котором мы мечтаем по ночам и чувствуем его днем, и эта Истина… просто о том, что мы любим друг друга, нравится нам это или нет, т. е. мы признаем существование другого, и Христос в нас — первое признание этого». В письме Холмсу (1958) он перефразирует слова Зосимы об аде как неспособности любить: «Ад — это неспособность любить Бога. Неспособность любить Бога — это просто утрата знания о его вечном сострадании».